ТРУДНОЕ СЧАСТЬЕ | Днепр Вечерний 29.08.1973

Рабочий поселок Илларионово утопает в тучных садах. Аккуратные кирпичные домики весело глядят на мир широкими окнами. Цветут в палисадниках розы, наклонились пол тяжестью плодов ветки яблонь и слив. Ранним утром в окнах зажигаются огоньки. Люди спешат на работу.

Торопится на первую электричку и Владимир Александрович Захарчук. Вот уже много лет ездит он на завод имени Карла Либкиехта, в трубный цех № 1. Прикипел к нему всей душой. Здесь он прошел путь от кантовщика металла до старшего нагревальщика печей. Здесь его приняли в партию. «Мой второй дом!» — с гордостью и любовью говорит Владимир Александрович о родном цехе.

Три года назад вышел ветеран на пенсию. Отметил с товарищами это событие и остался на заводе. Что же послужило причиной? Деньги? Ничуть. Пенсия у него хорошая. Дети? Тоже нет. Они уже взрослые. Старшая дочь учительницей работает, а младшая в медучилище на последнем курсе.

Сам Владимир Александрович на это ответил:

— Остался, и все, — и хмуря седые брови, торопливо добавил: — Извините, спешу. У нас капитальный ремонт.

И затерялся в шумной рабочей толпе, что, словно прибой, вливалась в двери проходной.

Причину, побудившую ветерана остаться на заводе, мы раскрыли на второй день, когда я пришел в цех. Правда, Владимира Александровича узнал не сразу. Был он в рабочей спецовке, в защитных очках. В руках, что меня удивило, держал резак.

— Смежная профессия? — спрашиваю.

А он улыбнулся в ответ:

— Нет, самая первая. Еще на «Вторчермете» ею овладел. Сразу после войны. Да и потом не забывал. Работаю у печей, а резак рядом лежит. Где авария — меня зовут...

И замолчал. Ни слова больше.

Помог мне Николай Николаевич Мещеряков, секретарь партбюро цеха. История, которую он рассказал, на первый взгляд самая обыкновенная. Для того, чтобы прокатать трубу, применяют дорогостоящие дорны. Каждый из них в среднем стоит 800 рублей. В процессе проката случается, что гильза прихватывается к дорну и остывает. Конечно, такой дорн для последующей прокатки уже не годится.

Что же делать? Списать в металлолом? Не по-хозяйски.

Поначалу дорогостоящий инструмент высвобождали на токарном станке, Каждую недокатанную трубу обдирали целую смену, а если она была из легированной стали, с трудом в три смены укладывались. Занимали станок, тратили много времени.

Думали-гадали, как быть. Коммунист Михаил Дьяченко предложил высвобождать дорны с помощью газорезки. Взялся один, второй газорезчик — ничего не получается.

Как раз Владимир Александрович на пенсию собирался. Увидел такое дело

— Дайте-ка я попробую, — сказал.

Несколько смен и у него не клеилось. Работа ведь ювелирная — надо так обрезать трубу, чтобы не повредить дорн. Малейшая оплошность, и пиши пропало. Но опыт взял свое Вот уже третий год не расстается с резаком Владимир Александрович. За это время он высвободил более шестисот дорнов. Простой арифметический подсчет, и все становится понятным. Почти полмиллиона рублей сберег ветеран. Вот почему он не ушел на заслуженный отдых. Оказывается, нужны родному цеху его мастерство, его золотые руки.

— Беспокойный человек, — такую характеристику дают Захарчуку трубопрокатчики. — Где трудно, там и он.

А рабочие слов на ветер не бросают. Одно время много хлопот доставляла третья печь. От вибрации ее стенки быстро выходили из строя. Глянешь, бывало, а она светится, как решето. Сколько на нее кирпича ушло! Каменщики возле печи чуть не каждый день копались Сделают ремонт, глядишь, через две недели опять валятся.

Тогда-то и внес свое предложение Владимир Александрович. Обдумал как следует, на бумаге все изложил. Дескать, если огнеупорный кирпич не выдерживает, то надо заключить его в металлические блоки.

Но в цехе нашлись скептики Прикинули — невыгодно вроде. Металл дороже кирпича. И положили предложение рабочего под сукно.

И лишь вмешательство мастера коммуниста Николая Бучинского помогло сдвинуть доброе дело с мертвой точки. Сложили, наконец-то, стены из блоков, и стоят они без капитального ремонта вот уже четыре года!

* * *

Уже стемнело, а Владимир Александрович волшебствует у последнего дорна. Он весь в работе. Натруженные руки сжимают резак, и голубой огонек споро бежит по трубе.

Потом газорезчик снимает защитные очки, и, смахнув пот с лица, какое-то время сидит неподвижно. Лицо его задумчиво. Отчетливей становятся тугие складки па лбу. Седина — будто снегом посыпаны виски.

О чем задумался он?

Может быть, вспомнил нелегкое детство, что прошло в селе Иванкивци на Житомирщине. Возраст ветерана такой, что порой заставляет оглядываться назад, оценивая прошлое. Когда было восемь лет, умер отец. Осталось у матери шестеро детей. Мал мала меньше. С ног сбилась вдова. И пошел Володя подпаском. Вместе с дедом Остапом пас череду. Встанет на рассвете — кусок хлеба, щепотку соли в сумку, и айда на толоку.

Старый Остап уже ждет его.

— Ну, сынок, с богом! Заворачивай буренушек.

— А разве бог есть?

— А кто его знает, — смеется дед. — Я лично не видел.

Мудрый был старик, многому научил мальца. Навсегда запомнились Володе его слова:

— Неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Но помни-будь всегда нужным людям. Это главное.

...А может быть увидел Владимир Александрович, будто наяву, свою мать, когда она в сороковом провожала его в армию. Вся в слезах обнимала сына.

— Не плачь, мама, — успокаивал ее. — Не на войну иду.

Служил на Дальнем Востоке. Но чуяло, видать, беду материнское сердце. В сорок первом фашисты напали на нашу Родину. Запылала земля. В октябре стрелковая дивизия, в которой служил красноармеец Владимир Захарчук, отправилась на фронт. Молодой воин защищал Ленинград, громил врага в Восточной Пруссии. Не раз глядел смерти в глаза. Был ранен. Но остался жив. На фронте узнал тяжелую весть — погибли брат и сестра.

Там, в далекой Германии, встретил русскую дивчину, угнанную фашистами в рабство Обрадовался, когда узнал, что она с Украины.

— Землячка, значит!

Лила (так звали девушку) стирала солдатское белье, штопала обмундирование.

Однажды Владимир Захарчук, старшина роты, сказал ей:

— Езжай, Лида, домой. В Илларионово. Война. Не ровен час, еще убьет.

— А ты? — волнуясь, подалась к нему она.

— Я солдат. Жив буду — вернусь. Жди с победой!

Приехал в Илларионово в сорок шестом. Весной, когда в белой кипени стояли сады. Построили дом, яблонь насадили.

...Будто спохватившись, Владимир Александрович сказал: — Задержался малость. А дома, поди, ждут не дождутся. Ну, ничего. Успею на электричку.

А я глядел на него, и в душе завидовал — и его судьбе, и работе, трудной и так нужной людям. Потому что в этой трудности и есть величайшее счастье рабочего человека.

В. ВИХРОВ, внештатный корреспондент.

29 августа 1973 года.

содержание

Отзывы о статье (0) / +добавить